17 марта 2010, среда
Журнал для тех, кто думает по-европейски
Публикации
11:08 | 26.08.09
ЕГУ и система высшего образования в Беларуси
Участники:
Анатолий Михайлов, академик, ректор ЕГУ
Павел Терешкович, доцент, директор Академического департамента истории ЕГУ
Григорий Миненков, профессор, декан Бакалаврской школы ЕГУ
Светлана Мацкевич, доцент Российского государственного социального университета
Светлана Наумова, доцент, директор Академического департамента политических наук ЕГУ
Вячеслав Бобрович, доцент, кандидат философских наук, заведующий кафедрой политологии и международных отношений МГЛУ (Минск)
Алексей Браточкин, преподаватель БНТУ, постоянный автор журнала “Новая Эўропа»
Алесь Антипенко, кандидат философских наук, руководитель Беларусского Коллегиума (Минск)
Мантас Адоменас, доктор наук, член Комитета по образованию, науке и культуре Парламента Литвы
Андрей Егоров, преподаватель ЕГУ
Анна Красулина, независимый эксперт
Студенты ЕГУ
Модератор:
Владимир Фурс – профессор, директор Департамента науки ЕГУ
Анатолий Михайлов: Я очень рад тому, что мы проводим эту дискуссию в сотрудничестве с нашими партнерами из Eastern European Center, и надеюсь, что она приобретает особенную актуальность в то время, когда положение дел с образованием в Беларуси, как, впрочем, и все происходящее в социально-политической сфере в нашей стране, по-прежнему вызывает серьезную тревогу.
Если, однако, задаться вопросом о причинах того, почему это стало возможным, то один вывод будет совершенно очевиден: мы недооценили и по-прежнему недооцениваем сложность тех проблем, с которыми связана трансформация посттоталитарного общества. Эта недооценка связана, прежде всего, с нашим собственным интеллектуальным состоянием и наивными попытками использовать по отношению к разрушенной за многие десятилетия социальной реальности такие способы ее изменения, которые не очень внятно осознавались и нами самими. В очередной раз мы подтвердили на своем опыте известную истину, что в сфере гуманитарного знания мы сталкиваемся с такими проблемами, по отношению к которым отсутствует фиксированное и готовое к употреблению знание. Поэтому единственный путь трансформации нашего общества заключается в умножении числа тех, кто будет воспитан и сформирован в ином духе, в процессе своего включения в иные смысловые горизонты мышления. Как известно, в Европе гражданское общество и его демократические институты являются результатом взаимодействия множества факторов на протяжении длительного времени.
Можно вспомнить, что в начале 90-х идея создания Европейского гуманитарного университета осознавалась в качестве столь ключевой для прорыва той блокады, в которой находились социальные и гуманитарные дисциплины, что многие государственные структуры приняли в нем участие. В течение достаточно короткого времени нам удалось создать уникальную нишу в атмосфере, крайне неблагоприятной для гуманитарного знания. Постепенно, однако, наша чужеродность по отношению к образовательному пространству Беларуси становилась все более и более очевидной, что, в конечном счете, завершилось скандальным закрытием университета в 2004 году.
Владимир Фурс и Анатолий Михайлов
Следует также признать, что многолетние попытки воздействия на образовательную ситуацию в Беларуси с использованием достаточно значительных средств со стороны зарубежных доноров оказались, к сожалению, крайне малоэффективными.
Полагаю, что смысл нашей дискуссии в том, чтобы не заниматься в очередной раз констатацией фактов и высказыванием благих пожеланий, но обсудить конкретные предложения по объединению практических усилий, в которых ЕГУ готов принимать участие. Кстати, находясь за пределами своей страны, наш университет получил дополнительные возможности для развития.
Нам следует признать, что иных путей для трансформации нашей реальности, помимо трансформации нас самих, не существует, и образование играет в этом решающую роль.
Павел Терешкович: Хочу сказать, что до 14 марта 2008 года я был заведующим кафедрой этнологии БГУ и поэтому был включен в то, что происходило в этом университете и в системе высшего образования Беларуси в целом. После ухода я поддерживаю связи с БГУ и другими университетами.
Стоит отметить, что существенным в выстраивании новой модели высшей школы в Беларуси стало время «оранжевой революции». Беларусская политическая элита была напугана событиями в соседней Украине, другими «цветными» революциями. Был очень четко определен основной вражеский агент перемен, поэтому перед политической системой Беларуси встал вопрос о создании системы подготовки управляемой и послушной интеллектуальной элиты и студенчества. Система высшего образования стала выполнять не свойственные ей функции, например, полицейскую, связанную с внедрением сотрудников по воспитательной и идеологической работе, которые, насколько мне известно, работают в тесном контакте с беларусскими спецслужбами. Кульминацией их работы является принуждение студентов к досрочному голосованию, хотя письменных указаний об этом никогда не поступает.
Второй момент, связанный с «оранжевой революцией», – это политика изоляции университетов от внешнего мира. Это осуществляется также в сотрудничестве со спецслужбами. Руководители университетов и факультетов получают информацию о пересечении гражданами Беларуси границы, после чего следуют репрессивные меры. Политика изоляционизма выразилась также в строгом лимитировании внешних контактов университетов, что очень сильно отразилось на университетской науке, которая в течение несколько лет быстро изменилась в худшую сторону. Третье направление — это содержание образования, которое до сих пор находится в лучшей ситуации, так как здесь существует определенная свобода.
Еще очень важный вопрос в создании послушной управляемой элиты — процесс поступления в вузы. Именно после «оранжевой революции» появилось централизованное тестирование, которое было позаимствовано из демократических стран и внешне представляет собой очень прогрессивную процедуру, но в условиях авторитарного режима стало формой перераспределения властного ресурса. По своему опыту могу сказать, что первые два года работы ЦТ очень сильно отразились на качественном составе студентов: уровень знаний студентов стал значительно ниже. Также была введена практика предварительного собеседования абитуриентов, поступающих на так называемые «элитарные» специальности: международные отношения, экономика и т. д.
Очень важно и то, что происходит со студентами после окончания вуза. У нас существует принудительное распределение, в Беларуси была возрождена практика Советского Союза. Недавно срок принудительной работы после вуза был увеличен до трех лет. Возможность для выпускников заниматься наукой также уменьшилась, потому что четко обозначилась роль Высшей аттестационной комиссии Беларуси, деятельность которой стала важнейшим препятствием на пути защиты кандидатских и докторских диссертаций. Эта организация выполняет волю главы государства. В последнее время практикуется снятие с защиты уже подготовленных диссертаций. Институт аспирантуры практически перестал работать, поэтому подготовлен указ о выдаче не защитившимся бывшим аспирантам диплома исследователя, с которым можно будет устраиваться на работу. Тем не менее, наметившаяся в Беларуси в последние год-полтора так называемая «фасадная либерализация» внесла определенные изменения. Это свидетельствует о том, что политика не всегда последовательна.
Григорий Миненков: После закрытия ЕГУ мы начали заниматься дистанционным образованием, толком там ничего не зная и не умея, используя несовершенные системы, но в итоге открыли для себя целый мир, в котором живем уже 5-й год. Благодаря негативному случаю мы оказались на самом переднем рубеже развития современного высшего образования. Оказалось, что возможно иное образование, не связанное с границами, необходимо просто создавать параллельный мир, который рано или поздно заменит устаревший. Изменение роли знания радикально меняет и саму организацию, и методы образования. Капитал знаний очень быстро обесценивается, поэтому необходимы радикальные изменения в самой организации процесса обучения, чтобы в этом процессе не успело устареть то, что мы передаем студентам. Традиционный университет уходит в прошлое, перестает быть непререкаемым экспертом в области знания.
Развитие новых медиа и цифровых технологий создает новые возможности для образования. Формирование сетевого общества или сетевой социальности, характеризуя динамизм и открытость современных социальных отношений, связано с множественными микросоциальными феноменами и тем самым отражает формирование иных социальных отношений, где в центре опять же оказывается образование.
Развитие технограмотности не чисто техническая задача; это фактически новый вид грамотности, который предполагает приобретение компетенций, связанных с эффективным обучением и использованием социально сконструированных форм коммуникации и репрезентации. Грамотность социально сконструирована, и мы можем оценивать всякую систему образования по тому, как она ориентирована на формирование различных измерений грамотности. Грамотность — это всегда ответ на те или иные потребности. Не случайно власть, прежде всего авторитарная, видит опасность в развитии грамотности. В этой ситуации и может быть использован демократический потенциал цифрового образования, и применительно к Беларуси это особенно важно. Нельзя сказать, что технограмотность широко развита в наших образовательных институтах.
Применительно к Беларуси стоит говорить не только о реформе существующих образовательных структур, ибо, на мой взгляд, они не реформируемы и должны умереть естественной смертью. Речь идет о создании альтернативных образовательных сетей, ориентированных на потребности динамично меняющегося рынка. Сетевые образовательные структуры, подобные ЕГУ, становятся создателями новой социальности. Мы находимся только в начале теоретического осмысления этого феномена.
С пессимистической точки зрения, уход образования в сеть означает потерю доверия, лояльности к образовательному институту. Традиционные университеты умирают, и периодически возникает психологически понятная потребность сохранить их, ничего не меняя. Можно это интерпретировать как усиление взаимосвязей, которые устанавливаются не бюрократическими структурами, а самими участниками, между различными образовательными структурами. Оптимистический же сценарий подчеркивает значение индивидуализации образования. Наш университет может выступать как инициатор цифровых процессов в образовании. Образование должно стать процессом постепенного набора необходимых знаний и компетенций.
Мы можем говорить о создании альтернативного мира в Беларуси. Политика в широком смысле слова уходит в сеть, дистанционное образование сегодня выступает как единственная возможность получить современное образование в нашей стране, и этот процесс совпадает с тенденциями развития сетевого университета. Именно здесь ЕГУ может предложить самые серьезные перспективы. Сетевое образование становится способом восстановления, сохранения, распространения и включения в иные связи современного социального и гуманитарного знания.
Светлана Наумова: Начну с утверждения, что в беларусском общественном сознании существует представление, что в области образования в Беларуси все в порядке. Об этом говорят не только сторонники, но и критики режима. Данные свидетельствуют о том, что в области высшего образования Беларусь занимает не последнее место. В Беларуси на 10 000 жителей приходится 438 студентов, говорят, что это очень хороший европейский показатель. Подготовка ведется по 320 специальностям. Но мы вынуждены признать, что сами по себе эти цифры ничего не говорят нам об эффективности системы. Мы должны признать, что эффективность напрямую связана с такими процессами, как интернациональность или открытость. Если система закрыта, то она лишается важного ресурса для развития.
На протяжении 90-х гг. в Беларуси сформировалось представление о необходимости интернационализации. На рубеже веков был предпринят ряд шагов, которые должны были открыть беларусскую систему высшего образования миру: ориентация на двухступенчатую модель образования по типу Болонской модели, присоединение к Лиссабонской конвенции. Беларусь участвовала в качестве наблюдателя на Берлинской конференции министров образования. Но действия в этом направлении были резко прекращены. В дальнейшем происходило последовательное замыкание, вокруг системы образования в Беларуси выстраивается новый «железный занавес».
Эта закрытость двоякого рода. С одной стороны, это система, которая закрыта на выходе: речь идет об очень серьезных ограничениях академической мобильности, существующих в Беларуси. Однако эта система закрывает саму себя и на входе, создавая трудности для попадания в нее и пребывания в ней внешних субъектов. В Беларуси, например, отсутствует прозрачная система взаимного признания дипломов и академических степеней. Кроме того, у нас фактически ликвидирована или даже не была введена система двухступенчатого высшего образования. Сегодня первая ступень высшего образования в Беларуси длится 5 лет, поэтому те, кто связывает свою судьбу с этой системой, проигрывают уже на старте.
С другой стороны, существует экономическая необходимость раскрытия этой системы. Три из четырех основных приоритетов реформы высшего образования касаются, прежде всего, экономической эффективности – это, например, сокращение государственных расходов на прямую поддержку образовательных учреждений. Т.е. привлекательность системы высшего образования становится экономической потребностью. Тем самым складывается противоречие между экономикой и политикой: существует сознательно закрытая система высшего образования и прагматическая потребность получения доходов в этой сфере.
Прагматические соображения, на мой взгляд, возьмут верх. Нельзя отменить интернационализацию образования. В тот момент, когда система востребует иной опыт развития высшего образования, очень важно, чтобы нам с вами было что предъявить. Опыт ЕГУ будет иметь свою ценность.
Вячеслав Бобрович: Я хотел бы предложить взгляд изнутри системы высшего образования Беларуси. За пять последних лет в ней практически ничего не изменилось, например, преподаватели очень редко используют мультимедийные презентации, но для некоторых и это – значительный шаг и инновация.
Взгляд изнутри – это не объективный взгляд эксперта и не взгляд сверху, потому что для этого надо быть министром образования. Перефразировав фразу одного из российских политологов, я могу сказать, что так же плохо разбираюсь в образовании, как и министерство образования, поэтому имею право судить об этом.
Первый мой тезис звучит так: система образования в Беларуси копирует основные черты политической системы. Слабые места системы образования – это слабые места политической системы. Имитация реформ в политической системе — это та же самая имитация реформ в системе образования. Вводятся новшества, но все они, в основном, вводятся в зазоре между необходимостью что-либо менять и нежеланием это делать. Авторитарна политическая система, и так же авторитарна система образования, а авторитарность всегда имеет своих противников и сторонников.
Образование, далее, определяется не только государством, но и обществом, культурой, которая в нем господствует, ведь сами преподаватели — часть этого общества. Если демократия предлагает и обязывает нас к свободе и ответственности, то авторитаризм предлагает нам опеку и безответственность, связанную с этой опекой. В сегодняшней системе меня не удовлетворяет отсутствие выбора, которого нет ни у студентов, ни у преподавателей. Многие студенты, которым не хватает свободы выбора курсов, преподавателей, ВУЗа сетуют на сложившуюся ситуацию. Авторитарная система, во-вторых, не принимает нового – и те, кто заинтересован в нововведениях, эту систему принять не могут. Система образования, в-третьих, не удовлетворяет меня своим низким качеством, причем как качеством самого преподавания, так и качеством менеджмента системы образования в целом. Она напоминает машину, не имеющую хорошо отлаженного управления и водителя. Это легко понять по нововведениям, которые все-таки происходят в высшей школе. Очень сложно найти логику этих изменений. Например, исчезает курс «Основы права» и взамен появляется курс «Основы управления интеллектуальной собственностью», хотя важность первого для большинства граждан, на мой взгляд, гораздо выше.
Низкое качество преподавания на местах обусловлено, в частности, отсутствием конкуренции. Система сама по себе не любит конкуренции, и кадровая политика — это отдельная проблема. 33 % преподавательского состава беларусских вузов — это пенсионеры, средний возраст доцента — 53 года, средний возраст преподавателей — 44 года. Происходит старение преподавательского состава, а притока новых кадров нет. Отсутствует научная жизнь: возможность публиковаться, выезжать за границу, обмениваться идеями и т. д.
Особенность данной ситуации заключается в том, что здесь не происходит столкновения идей, потому что система не предлагает равнозначной по масштабу идеи, она просто предлагает отсутствие идей и мышления, поэтому противостояние идет в русле «мышление – не мышление», «думать – не думать», воспитывать тех, кто не хочет думать, не способен это делать.
Однако нынешняя система удовлетворяет многих. Например, отсутствием риска, потому что, если ты работаешь, она гарантирует тебе работу. После защиты диссертации в научном плане можно ничего уже не делать, ограничиваясь небольшими статьями, а студент, поступив в университет, практически гарантированно получает диплом. Демократия же предлагает непредвиденное будущее, зависящее в большой степени от тебя лично. Отсутствие конкуренции, далее, для одних является явным минусом, а для других — плюсом. Нежелание конкуренции — один из элементов сложившейся в Беларуси культуры в целом. Есть моменты, которые могут не нравиться тем, кто выступает в защиту системы, и могут понравиться тем, кто выступает против нее. Даже сторонники говорят, что в советское время было лучше, потому что теперь система не дает возможности для самореализации.
Мантас Адоменас: Я представлю литовский политический и исторический взгляд на работу ЕГУ. Начну с того, что присутствие ЕГУ в Вильнюсе – это историческая случайность. Он нашел прибежище в немногим более 100 милях от своего первоначального месторасположения. Однако исторические случайности в академической среде имеют долгосрочные и неслучайные последствия. Например, изгнанные из Оксфорда ученые основали Кембридж.
Не случайно, что ЕГУ переехал именно в Вильнюс. Исторические предпосылки существовали несколько столетий назад, когда Вильнюс был древним беларусским центром культуры и образования. Первые академические выражения беларусской культуры и активности нашли свое воплощение в Вильнюсском университете, который существовал в виде скопления институтов, центров образования, колледжей, свободно связанных между собой академических структур, в котором учились беларусские студенты и работали преподаватели из Беларуси. Такая же система была в Лондонском университете, в других университетах Центральной и Восточной Европы. Это был первый случай глобализации европейского знания в системе образования. Обмен знаниями был очень важен, за лучших преподавателей университеты сражались.
Примером может также служить народная семинария в Вильнюсе, которую можно сравнить с ЕГУ. Она была основана Папой Григорием XIII и была предназначена для беларусов и россиян. Она была известна как распространитель ценностей восточного образца христианства в западнославянских землях. Вместе с беларусами там учились финны, шведы, датчане, немцы англичане, делая это учебное заведение действительно уникальным. В условиях современной глобализации такие заведения востребованы как в беларусской образовательной системе, так и в европейской системе в целом. Это тот случай, когда исторический пример может вести к возрождению нашей исторической памяти и укреплению традиций, которые уже показали нам путь в будущее.
Литовская академическая система последние годы непрерывно меняется. Недавно в парламенте был представлен очень амбициозный проект реформы высшего образования. Он должен создать инструменты для динамичной политики исследований и обучения. То, что мы имели до этого, было моделью, управляемой закостенелой системой государственной поддержки, а теперь мы хотим достичь более открытой, динамичной и гибкой системы высшего образования через реформы в руководстве и финансировании университетов. Это сделает образовательную систему более рыночной и ориентированной на накопление социального капитала. Это также приведет к созданию сферы, которая будет открыта для негосударственных университетов, управляемых внешними структурами или через самоуправление. В идеале мы хотим создать пространство, в котором и большие, и маленькие университеты смогут сосуществовать и обогащать друг друга в академическом диалоге путем обменов и программ. Это создаст более открытую систему, в которой ЕГУ сможет укорениться в литовской образовательной среде и благодаря этому в европейском академическом ландшафте в целом.
Возможность взаимодействия двух культур позволяет изучать оба общества и обе культуры, что особенно важно в социальных и гуманитарных знаниях. ЕГУ уже является распространителем академических, культурных и личных связей между двумя странами и открывает беларусам доступ к ЕС через Литву. Я хочу подчеркнуть, что ЕГУ на самом деле становится своего рода уникальным международным университетом, о примерах которых я говорил ранее, чьих выгод мы еще не начали осознавать. Осознание этого должно помочь нам расширить свой кругозор и начать работу, направленную на то, чтобы ЕГУ принес выгоды и беларусской высшей школе. Не только сейчас, когда он является местом академической свободы и свободы слова, демократических и европейских ценностей, но и в будущем, когда Беларусь станет более свободной и открытой.
ЕГУ становится домом для очень многих талантливых беларусских девушек и юношей, которые приезжают из различных мест и окружения. Когда они окончат университет и уедут домой, они будут способствовать построению современной Беларуси, привнеся в нее более глубокое и аутентичное понимание жизни в Европе, в демократическом обществе, того, из чего такая жизнь складывается. Они будут обладать уникальным социальным и культурным капиталом. Я уверен, что часть из них в конечном итоге уйдет в политику и будет обеспечивать видение Беларуси, которое мы можем создавать вместе в процессе формировании видения Беларуси в Европе и Европы в Беларуси.
Владимир Фурс: Основной вопрос, который хотелось бы обсудить: как именно такой маленький университет, как ЕГУ, может способствовать, пусть в определенной перспективе, системным изменениям в высшем образовании в Беларуси? Основные проблемы беларусского высшего образования мы уже описали, их можно свести к трем основным: сверхцентрализация и жесткий государственный контроль высшего образования, изоляционистская образовательная политика, идеологическая доминанта в образовании.
Алексей Браточкин
Алексей Браточкин: Я бы продолжил выступление Вячеслава Бобровича, потому что я тоже представляю взгляд изнутри. Преподавательский состав — это группа, которая несколько пролетаризирована в постсоветской Беларуси, поэтому то, что переживают преподаватели, – это не только интеллектуальные проблемы, но и экономические. Когда мы акцентируем внимание на том, что происходит в Беларуси сейчас, возникает ощущение безысходности в системе высшего образования. Мне кажется, чтобы такого ощущения не было, надо рассматривать проблематику высшего образования в Беларуси в более широком контексте, который ориентирован не только на то, что происходит сейчас: на глобализацию, интернационализацию, но еще и на то, что происходило намного раньше. Процесс модернизации, который начался в XIX веке в Российской империи, продолжился в советскую эпоху и продолжается сейчас, он имеет непосредственное значение для оценки ситуации в области высшего образования. Один из важных его аспектов – это то, как идёт модернизация в Беларуси, какие противоречия она порождает, и как эти противоречия разрешаются, в том числе и в сфере высшего образования.
Появление ЕГУ я рассматриваю как начало процесса модернизации беларусского образования на новых основаниях. ЕГУ закрыли как университет, который выглядел подчеркнуто современным, продвигал вещи, которые не могла усвоить та система образования, которая существовала вокруг. Противоречия между модернизационными вещами, современностью и традицией были разрешены политическим образом. Для того, чтобы понять, что происходит в системе высшего образования в Беларуси, надо посмотреть, как идет процесс модернизации сейчас, каковы его направления и насколько образовательная система в Беларуси отвечает вызовам модернизации.
Процесс модернизации у нас накладывается на борьбу между авторитарными и демократическими тенденциями в обществе. Необходимо понять, как государство представляет картину современности, потому что оно поступает так, как мыслит и видит эту картину. Закрытость и репрессивные меры применяются в основном по отношению к гуманитарному образованию. В ряде технических вузов сохраняются программы обмена, потому что государство не хочет терять свои технологические преимущества.
Алесь Антипенко: Господин Терешкович высказал тезис о том, что система высшего государственного образования в Беларуси дегенерирует. Господин Миненков сказал, что эта система не поддается реформированию, а госпожа Наумова озвучила тезис, что она является закрытой системой. У меня вопрос: если система дегенерирует, не поддается реформированию и является закрытой, то каким образом ЕГУ может воздействовать на развитие этой системы? Если, несмотря на это логическое противоречие, ЕГУ оказывает влияние и воздействие на развитие системы высшего образования, то по каким каналам это воздействие осуществляется? И, возможно, можно назвать эффекты этого воздействия?
Светлана Наумова: Я тоже все время думала об этом: есть ли смысл говорить о роли ЕГУ в изменении этой системы. Я еще раз напомню то, чем я завершила свое выступление: когда системе надо будет экономически выживать, она вынуждена будет раскрываться. В этот момент важно предъявить дорожную карту, а тот опыт, который есть и был у ЕГУ, является этой картой. В этом опыте будет аккумулирована вся сложность перехода от советской к современной системе высшего образования.
Павел Терешкович: Большая часть преподавателей, которые работают в ЕГУ, одновременно преподают в беларусских государственных университетах. И тот опыт новых технологий преподавания, которые они получают в ЕГУ, они применяют и в Беларуси. Это же касается и содержания образования. Хотя система заставила высшее образование выполнять ряд полицейских функций, у нее не хватает ресурсов для осуществления полного контроля за содержанием образования. ЕГУ и сейчас оказывает воздействие на систему государственного образования, по крайней мере, в сфере социально-гуманитарных наук. Роль ЕГУ достаточно существенна и в том, что в случае открытых репрессий против преподавателей в системе государственных вузов, ЕГУ может стать своеобразным укрытием, о чем свидетельствует мой личный пример.
Светлана Мацкевич: Находясь внутри Беларуси, я испытываю некоторый скептицизм в отношении способности ЕГУ влиять на ситуацию внутри Беларуси. ЕГУ в свое время представлял очень хороший образец гуманитарного образования внутри Беларуси, но сейчас, будучи отделенным и находясь вовне, ЕГУ лишен ряда возможностей действовать и влиять на образовательную политику внутри страны. Никакие естественные прагматичные тенденции не обозначат поле действия внутри страны для того, чтобы ЕГУ мог влиять на сложившуюся систему. Индивидуальные усилия утопают в действующей системе управления образованием и становятся неэффективными. Эффекты этого влияния, если оно существует, невозможно отследить и замерить. Если в середине 90-х гг. я встречалась со студентами ЕГУ, которые приходили к нам на методологические семинары, и мы могли с ними дискутировать и обсуждать актуальные вопросы, то сейчас я не встречаю в Беларуси практически ни одного выпускника ЕГУ, который бы интересовался актуальными проблемами страны. Для того, чтобы влиять на ситуацию внутри Беларуси, надо находится в ней.
Артем Анисимов, студент 4 курса департамента права, Международное европейское право: ЕГУ, будучи в Минске, настолько влиял на систему высшего образования, даже не ставя перед собой такой задачи, что система решила выбросить ЕГУ за пределы своего влияния. Но ЕГУ в Вильнюсе еще не пережил ни одного выпуска бакалавриата, мы еще не достигли того уровня, чтобы влиять на процессы в системе образования в Беларуси. Все еще впереди. Если говорить о каналах, то в качестве таковых можно рассматривать данный круглый стол.
Мантас Адоменас: Хочу снова провести параллели с ситуацией в высшем образовании в Литве. Реформа, которую мы в этом году в конце концов представили в парламент и которая привела к принятию соответствующего закона, была завершением процесса, длившегося более 10 лет. В промежутках между нашими реформистскими начинаниями нам казалось, что ничего не получится, что система слишком сильна и никакого социологически измеряемого влияния эти реформистские попытки не дадут. Но, в конце концов, таким путем градуального развития и изменения общественного климата мы создали предпосылки для проведения этой реформы, и то, что сейчас нет влияния ЕГУ на Беларусь, которое можно было бы социологически измерить, еще не доказательство того, что университет его не оказывает. Мягкая сила концептуального влияния наиболее важна. Концептуальная работа подготовки реформы длится очень долго, и она совершенно необходима, чтобы эта реформа не только состоялась, но и была успешной.
Андрей Егоров
Андрей Егоров: В результате появления ЕГУ в Литве литовская система образования начинает изменяться и трансформироваться. Наличие такого амбициозного и подвижного университета принуждает задуматься об изменениях в самой системе. Ничего подобного, к сожалению, по отношению к Беларуси сказать нельзя. Мы не можем сегодня говорить о таком влиянии, которое вызывает очевидные трансформации в системе высшего образования Беларуси, но, тем не менее, нельзя говорить, что ЕГУ или другие альтернативные интеллектуальные сообщества не имеют потенциала для этого влияния. У ЕГУ, безусловно, есть огромнейшие возможности для влияния на эти процессы в будущем. Любые попытки создания каких-либо европейских образовательных институтов в нашей стране будут ориентироваться на ЕГУ как на образец, будут учитывать его ошибки и достижения.
Сейчас необходимо учитывать актуальную политическую ситуацию и актуальные внешнеполитические тренды. «Восточное партнерство» открывает перспективы, и ЕГУ должен обсуждать, как университет может в этих процессах присутствовать.
Анна Красулина: Встречаясь с выпускниками ЕГУ, мы не видим в них даже желания влиять на ситуацию. Они в большей степени ориентированы европейски. Насколько в ЕГУ ставят задачу подготовки беларусской элиты, или это европейская элита? Насколько идентификация преподавателей и студентов ориентирована на Беларусь?
Владимир Фурс: К сожалению, у нас нет времени на развернутый ответ на вопрос для Беларуси или для Европы готовит ЕГУ студентов. Мы можем сказать, что ЕГУ готовит европейски ориентированных беларусов.
Евгений, студент 2 курса политологии, Европейские исследования: Людям, которые говорят, что они не видят стремления радикально что-то изменить в Беларуси, я хочу сказать, что ЕГУ — это не политическая партия, не радикально настроенная организация, которая находится за рубежом и от которой все ждут каких-то радикальных изменений. ЕГУ – это альтернатива, с которой должны брать пример. Мы не изобретаем способы радикального изменения системы образования. Мы готовы налаживать коммуникации, например, пригласили в прошлом году на Европейскую неделю студентов БГУ. Мы обсуждаем перспективы будущего образования в Беларуси, например, что можно взять лучшее из европейской системы образования, каковы перспективы внедрения Болонского процесса в Беларуси. В ЕГУ учат анализировать и грамотно выносить решения, вести коммуникацию. Мы не уходим в Европу и не пытаемся там остаться навсегда, это долгосрочный проект, который в перспективе будет иметь свои плоды.
Владимир Фурс: Мы можем резюмировать, что есть система высшего образования, есть люди, и вполне возможно, что ЕГУ не способен сейчас изменить систему, но он работает с ориентацией на беларусских граждан. Это университет, который учит беларусских граждан с прицелом на европейские стандарты образования и, расширяя это воздействие, ЕГУ получает возможность расширения своего влияния на беларусский ландшафт.
Продолжается прием документов на Магистерские программы ЕГУ. Подробней смотрите тут и тут.
Читайте также интервью с директором Центра гендерных исследований ЕГУ, доцентом Еленой Гаповой
Реклама
Новости от redtram
Еженедельная рассылка
Проекты
 |
 |
| Журнал | Серия "Новая Эўропа" |
| Поисковое продвижение сайта с гарантиями за результат |
Отправить комментарий